Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

XLV. Вместо заключения

Благодаря длительной и неустанной подрывной работе самых различных общественных групп и иностранных государств, а также вследствие ослабления внутренних защитных механизмов Россия в феврале 1917 года оказалась ввергнута в хаос бифуркации. Возможность вернуть систему в её предыдущее устойчивое состояние была упущена властями в самые первые дни революции, и стало ясно, что трясти и лихорадить державу будет до тех пор, пока параметры порядка ввергнутой в хаос системы не приобретут свои новые устойчивые значения.

При прохождении социальной системы через бифуркацию чрезвычайно возрастает её податливость к малым возмущениям и локальным воздействиям. Иными словами, существенно (по сравнению с временами стабильности) возрастает роль личности в истории. Это нехитрое в общем-то наблюдение позволило мне выделить феномен, как-то обойдённый вниманием историографов, - феномен так называемых героев и антигероев русской революции.

Я глубоко убеждён, что их имена и их персональную роль в русской истории - причём не только и не столько в общем и целом, сколько именно в этот, действительно переломный её отрезок с февраля по октябрь 1917 года - должен знать каждый, кому интересно понять, откуда мы взялись.

Именно поэтому я и написал эти заметки о шести героях и шести антигероях русской революции, которые - кто своей решительностью и энергией, а кто отсутствием таковых, кто умом и талантом, а кто глупостью и бездарностью - провели Российскую державу всего за восемь месяцев от самодержавия к большевизму.

Ну а о том, кто, как и почему сумел свергнуть самодержавие, а также о том, как большевикам удалось удержаться у власти и разбить всех своих врагов, я, быть может, когда-нибудь напишу какие-нибудь другие заметки.

КОНЕЦ

XLIV. Ползучий переворот

Ещё один парадокс предоктябрьского российского политического расклада состоял в том, что власть намеревалась взять партия, но власть при этом должна была установиться советская. И парадокс этот мог благополучно разрешиться только в том случае, если бы партия, собравшаяся взять власть, обладала гарантированным большинством в Советах. Поэтому несмотря на полученное в начале сентября большинство в Петроградском и Московском Советах и несмотря также на ленинские призывы брать власть немедленно, не дожидаясь Всероссийского съезда, совсем абстрагироваться в вопросе взятия власти от предстоящего съезда Советов было невозможно. Это хорошо понимал тот человек, который взял на себя руководство решением организационно-технической задачи осуществления восстания-переворота: герой революции Лев Троцкий. Как ни парадоксально опять-таки это прозвучит, но проблема легитимности переворота имела первостепенное значение! В самом деле, один вариант, когда власть - причём вооружённым путём - захватывает некая группа лиц, прикрываясь лишь демагогическими лозунгами немедленного мира народам и земли крестьянам и обещая довести-таки истерзанную страну до Учредительного Собрания. И совсем другой вариант, когда властью себя провозглашает орган, который фактически и был ею в ходе всей революции, просто под давлением своих лидеров старательно отказывался от собственной реальной власти в пользу фиктивной власти Временного правительства.

Хорошо понимая всё это, Троцкий предоставил Ленину решать задачу внутрипартийной консолидации, а сам, не обращая внимания на ленинские призывы "брать власть немедленно", пошёл другим путём. 25 сентября по предложению большевистской фракции Троцкий избирается председателем Петросовета. "Звёздная палата" во главе с Церетели и Чхеидзе уходит в отставку, открывая проход, по которому новый лидер столичного Совета поведёт свою партию к победе. Тактика этого движения строилась на следующих основных приёмах:
  • постоянные требования к ВЦИК не откладывать созыв II Всероссийского съезда Советов, определить точную дату его открытия и не допускать её срыва;

  • создание Военно-революционного комитета (а вернее воссоздание на новой основе и под новым названием Комитета народной борьбы с контрреволюцией, обеспечившего месяц назад ликвидацию корниловщины) и ползучее переподчинение ему всех частей петроградского гарнизона;

  • постоянное муссирование слухов о готовящемся Керенском приказе о выводе на фронт частей петроградского гарнизона, о том, что правительство собирается открыть немцам Северный фронт, обеспечив им прямую дорогу на Петроград, а само сбежать в Москву, - под эти слухи установление контроля над размещёнными в столице войсками идёт надёжнее: части легко усваивают идею не подчиняться никаким приказам Верховного главнокомандующего и командующего Петроградским округом без санкции Военно-революционного комитета;

  • продолжение вооружения рабочих и формирование отрядов красной гвардии;

  • ну а после принятия большевистским ЦК исторического решения 10 октября о вооружённом восстании и особенно после его подтверждения 16 октября постепенный перехват контроля за всеми важнейшими объектами столицы: знаменитое-пресловутое "почта, телеграф, телефон, мосты, вокзалы", Петропавловская крепость, здания и дворцы, в которых размещались сколько-нибудь важные правительственные, военные и общественные учреждения.

В результате к 24 октября, накануне дважды переносившегося, но всё же готовящегося к открытию съезда Советов, едва ли не единственным важным столичным объектом, который оставался вне контроля ВРК, был Зимний дворец с непрерывно заседающим правительством и охраняемый лишь небольшим отрядом юнкеров.

Всё это можно назвать тихим, ползучим переворотом. Все мероприятия по захвату власти проводились постепенно, но неуклонно, и исключительно под лозунгом защиты революционной цитадели от гидры контрреволюции. А публично, на заседаниях того же Петросовета, Троцкий вовсю открещивался от того, что он берёт власть, лукаво дезавуируя все обвинения подобного рода.

Эта тактика ползучего перехвата власти в столице у правительственных и армейских структур - личное изобретение Троцкого. А её блестящее, хоть и не без некоторых издержек (например, Зимний дворец ещё 23 октября можно было взять без единого выстрела, просто в режиме смены караула, а 25-го его уже пришлось штурмовать), осуществление - в значительной мере его личная заслуга. А всё вместе - личный вклад последнего героя русской революции в русскую и мировую историю в её едва ли не самый переломный момент.

Зимний дворец будет взят отрядами красной гвардии и балтийских матросов вечером 25 октября, а Временное правительство - низложено и арестовано.

Действия Ленина и Троцкого завершили малый бифуркационный период в истории русской революции, т.е. завершили русскую революцию в узком смысле этого слова. В ночь с 25 на 26 октября большевики сумели предложить открывшемуся II Всероссийскому съезду Советов не только тексты декретов о мире и о земле, но и состав первого советского правительства - Совета народных комиссаров, а также реально взятую Военно-революционным комитетом власть в столице.

Да, предстоит ещё нелёгкая борьба за власть в старой столице - Москве, триумфальное, хотя и небеспроблемное установление советской власти в российских городах и весях. Будет и отчаянная, но заведомо безнадёжная попытка свергнуть власть большевиков экспедицией Керенского - Краснова. Будет и саботаж служащих правительственных и жизнеобеспечивающих учреждений - и, соответственно, Чрезвычайная комиссия по борьбе с ним (ну и заодно, разумеется, с контрреволюцией). Будет и открытое и почти тут же закрытое такое долгожданное, но в условиях наступившей зимы 1918-го совсем уж ни с какой точки зрения не нужное Учредительное собрание. Будут и мучительные поиски мира с Германией и его унизительное достижение в марте, когда большевистское правительство (в процессе этих переговоров не погнушавшееся на всякий случай драпануть из Питера в Москву от греха подальше) наконец почувствует, что оно может закрепить власть пусть и на куцей территории, но зато "всерьёз и надолго". Будет и трудное прорастание русской альтернативы большевизму - Добровольческого движения, которое, окрепнув и развившись в Армию, породит ещё одну бифуркационную волну. Будет ещё много самых разных событиях, в которых по-разному проявят себя разные деятели, ко многим из которых можно было бы с той или иной корректировкой применить понятия героев и антигероев. Но всё это - предмет каких-нибудь других заметок.

А в этих заметках нам осталось сказать буквально несколько слов.
Окончание следует.

XLIII. И всё-таки "Есть такая партия!"

Парадокс ситуации в России в начале осени 1917 года заключался в том, что все наличные политические силы шарахались от реальной власти, как чёрт от ладана. Несмотря на знаменитое ленинское "Есть такая партия!", не были исключением и большевики. Казалось бы, после провала корниловщины и получения большинства в Петросовете вопрос взятия власти большевиками стал сугубо техническим. Да и сама партия шла к этому долгожданному моменту все без малого 20 лет своей бурной революционной деятельности. И сама структура партии как "ордена меченосцев" не подразумевала оспаривания властной решимости её признанного лидера. Тем не менее именно в этот сверхблагоприятный момент в стане большевиков начались самые настоящие разброд и шатания.

Страшно!

Вот, пожалуй, простое и точное слово, характеризующее положение дел внутри большевистской партии в сентябре - октябре 17-го. И брать на себя всю полноту ответственности за стремительно разваливающуюся державу - страшно; и идти супротив вождя - не менее страшно. Заниматься в накатанном режиме подрывной деятельностью куда проще и привычнее. А вдруг выяснилось, что незаметно подкрался момент истины и пришла пора определяться со всей революционной решительностью и сознательностью. А Ленин из своего финского подполья уже с самого начала сентября забрасывает ЦК письмами: "Брать власть немедленно!", "Не дожидаясь съезда Советов" и "Ни одного дня нельзя терпеть!"

Отсюда и феномен Каменева и Зиновьева, позволивших себе на правах старых большевиков пойти поперёк линии вождя, потому как принятие на себя всей полноты власти и ответственности казалось им страшнее. Отсюда и феномен Сталина, в течение полугода - с марта по сентябрь - действовавшего в надёжном и устойчивом союзе с Каменевым, а тут, при этом определяющем выборе-развилке, решившего поддержать вождя, потому как для него более страшным было пойти против Ленина в столь сверхпринципиальном для того вопросе.

В результате почти полуторамесячной борьбы героя революции Ленина с разбродом и шатаниями в собственной партии на историческом заседании её ЦК 10 октября было принято историческое решение о переходе к решающей фазе борьбы за власть - подготовке и проведению вооружённого восстания в Петрограде и Москве с целью провозглашения советской власти.

Историческую важность этого решения не стоит недооценивать (а демарш - многими не без оснований характеризуемый как предательство - Каменева и Зиновьева - переоценивать). Партия консолидировалась и готова была сражаться не только за власть, но и за её последующее удержание не на живот, а на смерть.

Ну а другой, последний герой русской революции во внутрипартийных дебатах почти не участвовал. Он и большевиком-то был совсем-совсем не старым - двухмесячным. Пока партия мучительно принимала решение брать власть, он эту самую власть по факту, тихой сапой - БРАЛ. И брал от имени совсем даже не партии.
Продолжение следует.

XLII. Двуединая задача взятия власти

В сентябре 1917 года политическая инициатива в развитии революции была полностью и, как выяснится через несколько лет, окончательно, перехвачена партией большевиков и её лидерами - героями революции Лениным и Троцким. При этом, поскольку малый бифуркационный период ещё далеко не закончился, влияние конкретных действий конкретных людей на ход истории продолжало оставаться чрезвычайно высоким. Ленин и Троцкий как раз и были такими людьми.

Ситуация, впрочем, во многом и изменилась. Конкретных действий конкретных людей по-прежнему было достаточно для того, чтобы трясти ситуацию дальше. Но для того, чтобы стабилизировать её, для того, чтобы начать выведение системы из бифуркационного состояния, этих усилий было недостаточно. Требовалось наличие структур, которые могли бы обеспечить стабильное функционирование системы в её качественно новом состоянии. В отсутствие таких структур повторный срыв системы в бифуркацию был бы неизбежен.

"Позвольте! - воскликнет на этом месте мой внимательный читатель. - Ведь такие структуры уже были созданы!" И будет совершенно прав: были Советы - органы рабочего, крестьянского и солдатского представительства; была и партия, готовая принять на себя всю полноту ответственности за судьбу страны и революции, а также дать кадровое обеспечение новой власти. Это всё, конечно, так. Однако, следует иметь в виду, что вторая из этих структур - партия, - которая как раз и должна была цементировать изначально рыхлую систему Советов, обеспечивать необходимую жёсткость всей конструкции власти, в сентябре 1917 года сама представляла собой довольно-таки жалкое зрелище. Рассеянные после июльских событий, большевики только-только начинали приходить в себя. Стремительное ухудшение ситуации на фронте и в тылу плюс последовательная верность лозунгам немедленного мира, раздела помещичьих земель и рабочего контроля над производством приносили большевистской партии всё больше политических вистов. В процессе перевыборов большевики получали всё больше мест в Советах по всей стране, а в начале сентября получили большинство в авангардном органе первого этапа революции - Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов, председателем которого 25 сентября был избран герой революции Троцкий. Но внутри самой партии - особенно в руководящих органах - продолжались беспримерные разброд и шатания. Единства позиций не было ни по одному сколько-нибудь принципиальному вопросу. А главное, в большевистском руководстве буйным цветом процветала нешуточная боязнь принятия всей полноты власти и ответственности за судьбу страны и революции.

Именно поэтому реализация лозунга "Большевики должны взять власть" представляла собой решение двуединой задачи: свержение остатков существующей властной конфигурации и консолидация несущей конструкции власти будущей - партии большевиков. Первую задачу решал Троцкий, вторую - Ленин.
Продолжение следует.

XLI. Антигерои сходят со сцены

Корниловщина и в особенности её ликвидация вскрыли очередной кризис революционной власти. И кризис этот был настолько глубок, что никакая из структур и никто из деятелей, участвовавших во властных конфигурациях доселе, эту зияющую в организме революции рану не мог уже не только вылечить, но даже перебинтовать. А потому четыре антигероя революции, чьё влияние на предыдущие события было чрезвычайно сильным (подчас даже решающим), один за другим сходили со сцены.

Генерал Алексеев побыл в должности начштаба при новом главковерхе совсем-совсем недолго. Благополучно проведя арестные мероприятия в Ставке, он, в очередной раз оказавшись в роли сделавшего своё дело мавра, был без промедления отправлен в отставку - на его место новый главковерх Керенский уже присмотрел лояльного и не претендующего на какие-либо политические функции генерала Духонина.

Алексеев же до поры привычно затихнет, а после большевистского переворота подастся на Дон, где станет одним из центров кристаллизации Добровольческого движения. Бесприютное, потерявшееся, утратившее идейную опору и нравственные ориентиры русское офицерство потянется на имя генерала Алексеева, как на символ мечты о возрождении прежней России. (Сей трагикомический эффект безусловно заслуживает отдельного пристального рассмотрения, но явно за пределами настоящих заметок.) Алексеев станет идейно-политическим руководителем всех добровольческих сил и пребудет в этом качестве вплоть до самой своей смерти от болезни 29 сентября 1918 года.

Несостоявшийся диктатор генерал Корнилов спокойно подчинится арестным мероприятиям генерала Алексеева и, несмотря на то, что его фактически никто не охранял, вплоть до большевистского переворота не сделает никаких попыток побега, дожидаясь формального суда и собираясь отстаивать на нём свою невиновность.

После установления советской власти Корнилов покинет Быховское узилище и вместе с группой единомышленников уйдёт на Дон, где возглавит Добровольческую армию - первый вооружённый отпор большевизму - и 13 апреля (по новому стилю) 1918 года погибнет от пушечного ядра в боях под Екатеринодаром.

Неформальный советский лидер Ираклий Георгиевич Церетели в сентябре в последний раз положит на алтарь соглашательства весь свой авторитет, всю свою харизму, все свои виртуозные способности к демагогическому маневрированию. Почти целый месяц он будет уговаривать созванное для разруливания кризиса власти Демократическое совещание, его президиум, бесчисленные собрания представителей партий и других представленных на совещании организаций проголосовать хоть за какую-нибудь формулу коалиционного правительства. А потом на переговорах в Зимнем дворце привычно сдаст Керенскому и кадетам даже эти престидижитаторские компромиссы.

Всё это, впрочем, как я уже сказал, для хода истории не будет иметь уже ровно никакого значения, и уже в конце сентября, словно поняв это (а может быть и правда поняв, хотя по официальной версии, отправившись на лечение), одна из самых ярких личностей в истории русской революции покинет Петроград, уехав в родную Грузию. В начале ноября, уже после большевистского переворота, он, правда, вернётся в столицу, создаст Союз защиты Учредительного собрания, а 5 января успеет даже на заседании Учредительного собрания выступить. Но всё это будет не более чем агония политического полутрупа. После разгона Учредительного собрания Церетели опять уедет в Грузию, станет там в мае 1918-го одним из организаторов Грузинской демократической республики, в январе 1919-го будет одним из руководителей Грузии на Парижской мирной конференции, в июле 1920-го поучаствует в международном конгрессе социалистических партий в Женеве, а после падения в 1921-м меньшевистского правительства в Грузии останется в эмиграции: до 1948 года во Франции, затем переедет в США, где доживёт до глубокой старости и скончается 20 мая 1959 года в возрасте 77 лет в Нью-Йорке.

Дольше всех будет цепляться за политический олимп символ русской революции, её краса и гордость Александр Фёдорович Керенский. Уже 25 октября, когда практически весь Петроград - кроме правительственной резиденции, Зимнего дворца - будет контролироваться большевистским Военно-революционным комитетом, министр-председатель и Верховный главнокомандующий покинет Зимний и помчится собирать хоть какие-нибудь силы на защиту "законной власти". Но всё, что ему удастся привлечь, - это семь казачих сотен под командованием атамана Краснова. А всё, что этим "силам" удастся сделать, - это взять Гатчину, потому как при дальнейшем движении на Петроград они будут распропагандированы большевиками и выдвинувшимися навстречу солдатами петроградского гарнизона и в очередной раз откажутся "стрелять в народ".

Но это были лишь конвульсии. Реально Керенский перестал влиять на ход истории сразу после принятия должности главковерха. И ушёл от руля истории в полное и неимоверно длительное политическое небытие. До июня 1918-го он ещё будет пытаться суетиться по российским городам и весям, но не сумеет собрать вокруг своей ещё совсем недавно верховной фигуры ровным счётом никого и уедет в эмиграцию.

Судьба подарит ему невероятно долгую жизнь (из политиков первого эшелона дольше проживут только двое из "большой сталинской тройки" - Молотов и Каганович, а третий, Маленков, недотянет до возраста Керенского всего 3 года; а из верховных правителей России за всю её историю Керенский - долгожитель-рекордсмен). Керенский - надо отдать ему должное - сумеет, находясь в политическом ауте, потрудиться на историю: напишет несколько книг о русской революции, в том числе два (английское и французское) издания ценнейших мемуаров, трёхтомную документальную публикацию о деятельности Временного правительства. Скончается, как и Церетели, в Нью-Йорке, но одиннадцатью годами позже, 11 июня 1970 года, в возрасте 89 лет.

А судьбу революции вновь брал в свои руки её авангард - столичный пролетариат при поддержке столичного же гарнизона, их полномочный орган - Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов и сформированный им боевой штаб - Военно-революционный комитет.

Имелась в наличии и "такая партия", которая была готова принять на себя всю ответственность за судьбу страны и революции.

А возглавляли этот Совет и эту партию два героя революции: товарищи Троцкий и Ленин. Пришёл и их черёд крутить колесо истории.

XL. Маленькая интерлюдия

Малый бифуркационный период русской революции длился чуть менее восьми месяцев - с 27 февраля по 25 октября 1917 года. То, что система 'Российская империя' сорвалась в революцию именно 27 февраля и именно благодаря действиям фельдфебеля Кирпичникова, - безусловная случайность. Но система к началу 1917 года была очень неустойчива, и та или иная случайность раньше или позже так или иначе столкнула бы её в бифуркацию.

Тогда-то и настало время героев и антигероев. От конкретных действий конкретных людей стало зависеть многое, едва ли не всё.

Высшая точка неустойчивости системы - июльский кризис. Система бурно реагировала на самые малейшие воздействия, и колесо истории в те несколько дней крутил буквально кто угодно - от самочинных депутатов украинской Рады до петроградских журналистов.

Начиная с сентября, сразу после ликвидации корниловского мятежа, система методично и неуклонно схватывалась цепкими лапами большевиков. Свобода манёвра всех остальных деятелей и структур с каждым новым днём всё уменьшалась и уменьшалась.

Взятием Зимнего дворца, арестом обнаруженных там членов Временного правительства и провозглашением Вторым Всероссийским съездом Советов советской власти система была выведена из малого бифуркационного периода, а русская революция в узком смысле этого понятия завершилась.

Приступая к этим заметкам, я полагал, что эта стадия развития системы должна была заканчиваться либо большевистским разгоном Учредительного собрания, либо Брестским миром, но аккуратное и скрупулёзное погружение в тему привело меня к выводу, что серьёзных шансов у противобольшевистских сил в ближайшие после 25 октября недели и даже месяцы не было.

Они появятся позже, когда оформится и начнёт реализовываться добровольческая идея, когда взбунтуется чехословацкий корпус, встанет на дыбы казачество и начнётся полноценная гражданская война, и большой бифуркационный период (он же русская революция в широком смысле этого понятия) будет продолжаться то ли до разгрома Деникина, то ли до разгрома Колчака, то ли до разгрома Врангеля, то ли до разгрома троцкистской оппозиции, сворачивания НЭПа и курса на "сплошную коллективизацию"...

Но это - предмет уже каких-нибудь других заметок. А в этих заметках мне осталось рассказать совсем немногое.

Из шести героев революции четверо покинули историческую арену ещё в самом начале марта, заложив основы того, что в исторической литературе называется февральской системой, и оказавшись в дальнейшем невостребованными. Из шести антигероев двое ушли в политическое небытие в апреле, положив свой огромный общественный вес на алтарь всё того же феврализма, хотя пытались добиться совсем-совсем другого.

Таким образом, нам осталось понаблюдать за тем, как сходят со сцены остальные четверо антигероев, открывая дорогу большевизму, а также за тем, как два последних героя русской революции железной рукой куют советскую власть и диктатуру пролетариата.

XXXVII. Провал генерала Корнилова

Как и многие другие видные исторические деятели времён русской революции, генерал от инфантерии Лавр Георгиевич Корнилов выдвинулся на авансцену событий неожиданно и полуслучайно.

77.65 КБ

С начала мая Корнилов - командующий 8-й армией Юго-Западного фронта. Именно эта армия имела наибольший успех во время июньского наступления. И 7 июля Корнилов вполне закономерно принимает командование Юго-Западным фронтом. И в тот же день направляет Временному правительству телеграмму с комплектом предложений по нормализации обстановки в армии, составленную в таких вот выражениях: "Армия обезумевших тёмных людей, не ограждавшихся властью от систематического развращения и разложения, ...бежит... Необходимо немедленно... введение смертной казни и учреждение полевых судов на театре военных действий" (Иоффе Г.3. Белое дело. Генерал Корнилов. М., 1989, с.78). 8 июля предложенные Корниловым меры поддержал главнокомандующий Брусилов, а 9-го их санкционировал недавно испечённый министр-председатель (но при этом по-прежнему и военный, и морской министр тоже) Керенский. Ну а уже 19 июля Корнилов оказался на месте Брусилова. Вот как мотивирует это перемещение Керенский: "Когда я во время прорыва под Тарнополем и начала немецкого контрнаступления в Галиции предложил главнокомандующему генералу Брусилову заменить некомпетентного генерала Гутора генералом Корниловым на посту главнокомандующего галицийским фронтом, то столкнулся с его стороны с такими же возражениями, какие Гучков выслушивал от Алексеева [в ответ на намерение Гучкова назначить Корнилова командующим армиями Северного фронта Алексеев пригрозил подать в отставку – tichy]. Тем не менее, Корнилов получил назначение на этот пост. Точно так же вопреки мнению военных властей я 1 августа [Керенский использует даты по новому стилю – tichy] назначил генерала Корнилова главнокомандующим русской армией вместо генерала Брусилова, больше не желавшего занимать это место" (Керенский А.Ф. Русская революция. 1917. М., Центрполиграф, 2005, с.274).

Свеженазначенный главком начал не с чего-нибудь, а с ультиматума (ход, уже проверенный - и сработавший! - при назначении командующим фронтом), в котором требовал распространения смертной казни на тыл и соглашался принять пост главнокомандующего только на условиях "ответственности перед собственной совестью и всем народом" (Иоффе Г.3. Указ. соч., с.83), но не перед Временным правительством. Керенский не без основания полагает (Керенский А.Ф. Указ. соч., с.275), что решение о выдвижении Корнилова в диктаторы было принято правыми кругами ещё до назначения его командующим фронтом, - этим и объясняется ультимативность высказываний при принятии им обоих постов.

Ну а дальше - началась реализация программы правых сил.

Про корниловщину написаны горы литературы, и я не вижу какого-либо смысла в очередной раз пересказывать событийную канву этой неудавшейся попытки правого переворота. Тема этих записок - роль личности в истории. И с этой точки зрения самое время рассмотреть личную роль генерала Корнилова в русской истории. Потому что именно его действия и их прямые последствия предопределили характер и в значительной мере скорость протекания дальнейших событий.

Поведение генерала Корнилова в июле - августе 1917 года представляет собой набор серьёзных, системных ошибок. Из разряда тех, что хуже предательства. Перечислим основные из них.

Во-первых, путь к диктаторству нельзя прокладывать через ультиматумы: сначала возьми власть, а потом уж общайся на языке ультиматумов с теми, кто не согласен подчиняться. Ультиматум же по отношению к существующей власти откуда-то со стороны - лишний повод для неё насторожиться и принять дополнительные меры против попыток её свержения.

Во-вторых, опора на Милюкова с его правокадетами и Гучкова с его капиталами - это потрясающая политическая близорукость и неразборчивость. То, с какой готовностью эти два деятеля "возглавили" революцию в февральские дни, должно было надёжно отвратить от всяких возможностей сотрудничества с ними - если, конечно, действительно стояла задача спасения страны от революции.

В-третьих, связь с сомнительнейшими личностями вроде Завойко или бывшего обер-прокурора В.Львова, их привлечение в качестве личных советников и порученцев способны дискредитировать на корню идею ответственности диктатора за судьбу страны гораздо быстрее, чем удастся эту ответственность на себя принять.

В-четвёртых, недооценка иезуитства, дву- и даже многоликости Керенского, его неуёмной жажды власти и готовности ради пребывания на самой её вершине буквально НА ВСЁ. Сегодня согласен со всеми предложениями - завтра на голубом глазу всё отрицает. Единственно возможный серьёзный разговор с такими, с позволения сказать, деятелями - это арест, допрос и суд.

Наконец, в-пятых, недооценка самоорганизационных возможностей советской системы, ставшей за пять месяцев революции серьёзной силой, способной самостоятельно, без привлечения внешних сил, успешно противостоять попытке военного переворота.

Ну и, наконец, всё поведение генерала Корнилова во время мятежа - это поведение типичного лузера, человека, не умеющего побеждать, военачальника, проигрывающего стратегические операции ещё до их начала. Мораль тут предельно проста: если уж выступил - побеждай! если не умеешь победить - не выступай! Иначе ты - бездарность, ничтожество и лузер. Не умея победить сам, ты на блюдечке с голубой каёмочкой вручаешь победу своим злейшим врагам, которые без твоей помощи шли бы к ней в несколько раз труднее и дольше, и без гарантии конечного успеха.

Всё - начиная от составленных Завойкой и подписываемых Корниловым манифестов и заканчивая то отдаваемыми, то отменяемыми приказами о движении войск на Петроград и Москву - всё свидетельствовало о полнейшей политической беспомощности генерала-диктатора, о его полном незнании того, как реализовать принятую на себя ответственность за судьбу страны. В результате провозглашённая ответственность на практике обернулась полнейшей безответственностью.

В соответствии с нашей классификацией генерал Корнилов - типичный антигерой революции, человек, своими действиями самым непосредственным образом повлиявший на расширение и углубление её завоеваний, пусть сам он при этом хотел совсем-совсем иного.

Срыв попытки правого переворота повлёк за собой временную (но достаточно при этом длительную) дискредитацию политических сил, способных обеспечить продолжение участия России в мировой войне. Прямым следствием этой дискредитации стала немедленная (хоть и постепенная) реабилитация большевиков. С этого момента большевики остались единственной политической силой, обладавшей внятной программой вывода России из войны. Поэтому переход власти в их руки после провала корниловского мятежа фактически был предопределён.

Но предопределён ли был сам этот провал? Об этом - в следующем выпуске.

XXXV. Основной смысл масонского правления в России

В III выпуске настоящих заметок мы выяснили, что основным смыслом происшедшей в феврале революции была необходимость незамедлительного решения вопроса о войне. Однако, и пять месяцев спустя после отречения императора этот вопрос не только никак не решился, но и ни одна из сколько-нибудь властных структур даже не попыталась найти подходы к его решению.

В марте - апреле при полном попустительстве антигероя революции министра Гучкова и подозрительном непротивлении другого антигероя - главнокомандующего генерала Алексеева посредством Приказа № 1 и Декларации прав солдата была осуществлена так называемая демократизация воюющей армии. Т.е. солдат наделили политическими правами, не выводя с театра боевых действий!

В мае - июне новый министр, тоже антигерой революции Керенский, понимая, что ещё чуть-чуть - и демократизированная армия начнёт неостановимо разбегаться по домам, - попытался переломить ситуацию самоотверженной агитационно-разъяснительной работой и, сумев "зажечь глаголом" сердца солдат, двинул их в наступление. Ничего хорошего не вышло и из этого: наступление не только не нанесло противнику серьёзного урона, но довольно быстро обернулось позорным бегством, в результате которого Россия потеряла ещё часть своей территории.

Но и после этого фиаско ни правительство, ни лично новый министр-председатель Керенский, ни ВЦИК во главе со "звёздной палатой" так и не попробовали выйти ни на один из реальных вариантов решения вопроса о войне.

Почему так произошло? Что побуждало революционные власти столь упорно сжигать Россию в горниле мировой войны?

В поисках ответа на эти непростые вопросы рассмотрим некоторые особенности персонального состава российской власти за период с марта по октябрь 1917 года.

Уже говорилось, что 9 из 11 министров первого состава Временного правительства (Г.Е.Львов, Н.В.Некрасов, А.И.Коновалов, М.И.Терещенко, А.А.Мануйлов, А.И.Шингарёв, А.Ф.Керенский, В.Н.Львов, И.В.Годнев) были масонами. А если посчитать подвергнутого впоследствии процедуре "радиации" (т.е. вычёркиванию из масонских списков навсегда) А.И.Гучкова, то и все 10. Масонской была и руководящая верхушка Петросовета: Н.С.Чхеидзе, М.И.Скобелев, Н.Д.Авксентьев, К.А.Гвоздев, автор Приказа № 1 Н.Д.Соколов. Чуть позже неформальным лидером Совета стал масон И.Г.Церетели. Кроме того, масонами были главнокомандующий М.В.Алексеев и командующий фронтом Н.В.Рузский.

После первых перемен в правительстве количество членов различных лож в его составе лишь увеличилось. Вместо ушедших в отставку немасона Милюкова и "радиированного" масона Гучкова пришли масоны И.Г.Церетели, М.И.Скобелев и П.Н.Переверзев. Таким образом, в новом составе Временного правительства (т.н. первой коалиции) масонами были 12 министров из 15.

В состав сформированного 24 июля второго коалиционного кабинета вошли масоны Н.Д.Авксентьев, С.Н.Прокопович, А.М.Никитин, М.В.Бернацкий, А.С.Зарудный, И.Н.Ефремов, С.Ф.Ольденбург, П.П.Юренев, Ф.Ф.Кокошкин, А.В.Карташёв. Заместителями усевшегося на три должности Керенского по работе в военном и морском министерствах стали масоны Б.В.Савинков и В.И.Лебедев. С учётом ухода из правительства обоих Львовых, Коновалова, Мануйлова, Шингарёва, Годнева и Церетели во второй коалиции масонами были 15 министров из 18.

Дальнейшая динамику ротации масонов во властных эшелонах России существенно не изменила характера наблюдаемых пропорций. Поэтому исходя из вышеприведённых данных полагаю вполне уместным охарактеризовать хронологический интервал с марта по октябрь 1917 года как период масонского правления в России.

В чём же главный смысл этого правления? В чём его истинная суть?

Рассмотрение феномена масонства не является предметом настоящих заметок, поэтому из всего комплекса свойств и характеристик этого феномена я выделю только одну особенность, имеющую самое непосредственное отношение к смыслу и характеру пребывания масонов у власти в революционной России. Каждый человек, проходивший посвящение в какую-либо из лож, давал специальную клятву о том, что отныне интересы братства для него важнее любых других интересов. Теперь нам осталось выяснить, каковы же были эти интересы. И тут мы вспоминаем, что большинство лож, учрежденных в России в начале XX века, были французскими. В частности, ложи "Возрождение" и "Полярная звезда", для учреждения которых Россию посетили члены совета Великого Востока Франции. В 1910 году французские ложи в России реорганизуются и образуют ассоциацию Великий Восток народов России, в которую и входят впоследствии большинство из вышепоименованных деятелей.

В принципе приведённой информации уже вполне достаточно для искомого вывода, но для пущей наглядности я приведу ещё один пример, после которого этот вывод без труда сформулирует вместе со мной каждый, читающий эти строки.

В 1916 году по просьбе французского правительства во Францию было послано несколько русских пехотных бригад. К весне 1917 года их численность составляла около 44 тысяч солдат и офицеров. Русские войска принимали участие в боевых действиях на Западном фронте. Летом 1917 года, после провала русского наступления, солдаты, возглавляемые созданным ими Советом депутатов, отказались идти воевать и потребовали возвращения в Россию. 3 сентября лагерь русских войск был подвергнут артиллерийскому обстрелу, и французские войска во взаимодействии с оставшимися верными Временному правительству подразделениями к 10 сентября подавили выступление русских солдат. Часть из них была брошена в тюрьмы, отправлена на каторгу.

А вот как описывал реакцию на этот эпизод официальных российских правительственных кругов:

«В те же дни наше правительство по доброй воле напечатало длинное официальное сообщение о мятеже русских войск во Франции. Сообщение было составлено в самых гнусных тонах и пропитано все той же клеветой против русского солдата. Действительное положение дел там не выясняется ни единым словом. Ничего, кроме классической ссылки на большевистскую агитацию. В результате этой агитации наш несчастный отряд, брошенный французскому капиталу для непосредственного потребления, потерял при усмирении 8 человек убитыми и 44 ранеными.
Действительное положение дел было описано в телеграмме собственного корреспондента "Новой жизни". Российское пушечное мясо содержалось в прекрасной Франции так же, как содержались там "цветные войска", на положении скотины. Русских держали изолированно, не допуская сношений с внешним миром, кормли плохо, обещания вернуть на родину не выполняли в течение полугода. "Большевиков" сочинили для оправдания кровавой расправы... Все эти сведения ходили по зарубежной печати. Но ведомство Терещенки [министерство иностранных дел - tichy] распорядилось задержать телеграмму нашего корреспондента. Мы получили ее окольными путями». (Суханов Н.Н. Записки о революции. Т.3. М., 1991, с.246.)

Лично для меня этот небольшой, локальный эпизод в долгой истории первой мировой войны прояснил ситуацию полностью.

Таким образом, можно попытаться сформулировать основной смысл масонского правления в России: любой ценой вывести Россию с театра мировой войны при условии как можно дольшего сохранения с её стороны союзных обязательств; после выведения вопросы послевоенного устройства Европы решаются без участия России.

Продолжение следует.

XXXIV. Некоторые последствия июльского кризиса

В порядке небольшого, но важного отступления я хотел бы поразмышлять о следующем.

Ни в чём из того, что я сейчас напишу, я не уверен. Но ничего иного на своём нынешнем уровне понимания ситуации я пока сказать не готов. А сказать надо. Так что извольте и не обессудьте.

Я считаю июльские события, если можно так выразиться, самым сильным бифуркационным отрезком в истории русской революции. Силу этой бифуркации я оцениваю по следующим параметрам:
  • чрезвычайно высокая концентрация на коротком временн́ом отрезке важных, но слабо зависимых друг от друга псевдослучайных событий в их определённом опять-таки псевдослучайном сочетании, причём событий исторически значимых - каждое из них в отдельности (а их сочетание и того пуще) оказало самое решающее влияние на дальнейший ход истории (эти события я кратко перечислил в предыдущем выпуске заметок);

  • абсолютная непредопределённость большинства указанных событий предыдущим развитием ситуации (например, наступление русской армии вполне могло быть отложено на неделю-другую; также могло быть отложено или, наоборот, состояться чуть раньше заседание Верховной Рады, провозгласившей автономию Украины; большевистская агитация на петроградских заводах могла сдетонировать в уличные выступления рабочих чуть раньше или чуть позже; да даже откройся I Всероссийский съезд Советов на пару недель позже и затянись до июля, кризис мог пройти и разрешиться совсем по-иному);

  • гиперзависимость хода истории от случайных действий случайных людей (у меня язык не поворачивается квалифицировать министра Переверзева ни как героя, ни даже как антигероя революции: и на его месте совсем другой человек мог поступить точно так же, и он сам на своём месте мог поступить совсем иначе; более того, этот поступок мог и не сыграть никакой роли, если бы журналисты "Живого слова" Алексинский и Панкратов не успели опубликовать полученное от Переверзева экспозе столь оперативно, что отзывное письмо, подписанное кн.Львовым и Чхеидзе, остановить эту публикацию не успело; а мог и вовсе не понадобиться, если бы Ганецкий ехал в Россию из Швеции на сутки раньше и был бы, как и планировалось, арестован при переходе границы).

К чему всё это? А к тому, что когда бифуркация достигает своего пика, становится достаточно, грубо говоря, плевка или даже дуновения, чтобы кардинально повернуть ход истории. Если в феврале, в начале бифуркации, ход истории творила воля героев революции, то в июле новая история рождалась буквально из хаоса, из нагромождения псевдослучайных событий и случайных действий случайных людей.

А теперь - обещанные последствия в кратких тезисах.

1. После июльского кризиса страна почти месяц провела без правительства, но этого по большому счёту никто не заметил. Власть нужна там, где надо организовывать, а разваливается лучше без власти. В 1917 году в стране власти не было вообще - вне зависимости, был ли сформирован какой-то состав Временного правительства или нет. И с правительством, и без правительства развал во всех сферах государственной и общественной жизни шёл одинаково стремительно.

2. Формирование второй коалиции 24 июля, однако, прикрывает структуру власти от совсем откровенного фарса. Керенскому удаётся напугать все партии своей эффектной отставкой и демонстративным выездом из Зимнего дворца. Партии спохватываются и вручают Керенскому полномочия сформировать правительство по его личному усмотрению. В ходе переговоров Керенскому удаётся залучить в правительство и кадетов, и всяких центристо. Имидж правительства спасён. Керенский на белом коне возвращается в Зимний. А откровенный фарс начнётся чуть позднее.

3. Большевики переходят к тактике перехвата власти снизу, активно участвуя в выборах местных Советов и во многих из них получая большинство. Их ближайшие "соседи" слева (меньшевики-интернационалисты, левые эсеры) всё серьёзнее опасаются правого переворота и всё чаще умеют донести свою озабоченность до центральных и даже правых крыльев своих партий.

4. Безнадёжная ситуация на фронте требует скорейшего решения вопроса о войне. Июньско-июльское наступление не только захлебнулось, но и на целом ряде позиций перешло в беспорядочное бегство. Германская армия по многим направлениям продвинулась ещё глубже на российскую территорию. Становилось ясно, что в конечном итоге власть в России придёт к той политической силе, которая окажется способной в кратчайшие сроки и самым радикальным образом решить вопрос о войне.

Но прежде чем мы рассмотрим августовскую попытку решения этого вопроса, пришла пора наконец поговорить о смысле масонского правления в России.

Продолжение следует.

XXXIII. Июльский кризис. Хроника событий

В целях достижения пущей динамики повествования ход протекания июльского кризиса попытаюсь изложить последовательно-хроникально.

1. Итак, несмотря на жёсткий наказ от оставшихся в Петрограде членов Временного правительства воздерживаться на переговорах с Верховной Радой Украины от сколь-нибудь окончательных решений, в очередной раз случилась подстава от большой масонской тройки (Керенский, Терещенко, Церетели). Задачу урегулирования этого конфликта Керенский опять-таки в очередной раз берёт на себя и по возвращении в столицу в любимой кавалерийской манере ратифицирует в правительстве украинские соглашения, после чего снова убывает на фронт. Министры-кадеты, подумав и посовещавшись в своём ЦК, выходят в отставку. Это произошло 2 июля.

2. В тот же вечер происходят первые выступления солдат и матросов петроградского гарнизона. На следующий день, 3 июля, к восстанию присоединились рабочие отряды. Смысл выступлений - 'Долой Временное правительство!' и 'Вся власть Всероссийскому Совету рабочих, солдатских и крестьянских депутатов!' Выступления носят очевидно субъективный характер - в том смысле, что единого штаба восстания ещё нет, да и заранее установленного времени для выступления никто не предусматривал. Хотя, разумеется, неустанная регулярная агитационная работа была - и сдетонировала в неожиданный для всех момент. Кроме того, немаловажным фактором для выступлений войск столичного гарнизона послужили сведения о предстоящей переброске некоторых частей на фронт для участия в разворачивающемся наступлении русской армии. Гарнизон на фронт идти не хотел и присоединился к выступлениям против правительства.

3. Штаб руководства восстанием создаётся только 4 июля. Большевики и межрайонцы начинают работать бок о бок, пытаясь взять ход восстания под контроль. Самую активную роль в этой работе играет герой революции Троцкий, организуя, агитируя, направляя, вмешиваясь в инциденты и разруливая эксцессы. В большевистской партии жаркая дискуссия: брать ли власть немедленно или же успокоить массы и ждать более подходящего момента.

4. Поняв, что не в силах контролировать положение в столице, правительство идёт на неоднозначные, но решительные меры. Ситуация осложняется отсутствием убывшего на фронт Керенского, без которого принятие сколь-нибудь серьёзных решений уже немыслимо. Тем не менее министр юстиции Переверзев отваживается вписать свою фамилию на скрижали истории и передаёт в печать собранный контрразведкой компромат по поводу подкупа Ленина германским генеральным штабом. Компромат выглядит вполне убедительным, однако, строго связь большевиков с немцами не доказывает. Тем не менее перелом в ход восстания внесён - а именно этого и добивался Переверзев. Материалы переданы в печать вечером 4 июля, ночью распространяются в листовках среди солдат-гвардейцев, а наутро 5 июля публикуются в газетах. В войсках начинается форменный разброд, и ситуация разворачивается в пользу правительства. В тот же день мятеж оказывается фактически подавлен, правительственные войска занимают особняк Кшесинской, очищая его от большевиков.

5. 7 июля в Петроград возвращается Керенский. Возмущению его нет предела. Вот что он сам пишет много лет спустя в своих мемуарах: «Временное правительство навсегда лишилось возможности неопровержимо доказать факт предательства Ленина, подтвержденный документальными свидетельствами. Фюрстенберг-Ганецкий, уже подъезжавший к границе Финляндии, где его ждал арест, пересел на поезд до Стокгольма, увезя с собой важнейшие документы, присутствовавшие, по нашим сведениям, при нем. Сразу после того, как Переверзев передал журналистам находившиеся в его распоряжении конфиденциальные документы, Ленин с Зиновьевым накануне моего возвращения с фронта покинули Петроград и бежали в Финляндию.
Министра юстиции оправдывает только его неведение о готовившемся аресте Ганецкого, который решил бы судьбу большевиков. Тем не менее, непростительно было с его стороны без предварительного разрешения Временного правительства [читай: моего личного - tichy] оглашать столь важные документы. После в высшей степени возбужденного обсуждения подобного поступка Переверзев был вынужден уйти в отставку. Нет никаких сомнений [ну-ну! - tichy], что дальнейшие события лета 1917 года, сама история России приняли бы абсолютно иной поворот, если бы Терещенко нашел лучший способ решения крайне трудной задачи разоблачения Ленина, полностью доказав его измену в суде». (Керенский А.Ф. Русская революция. 1917. М., Центрполиграф, 2005, с.221–222)

6. Тем не менее, несмотря на столь ярко выраженное недовольство, Керенский въехал в Петроград поистине на белом коне, максимально использовав результаты кризиса к собственной выгоде. 8 июля, в самом начале переговоров об образовании нового коалиционного кабинета заявил об отставке первый председатель Временного правительства князь Львов. Вопрос о том, кто его должен сменить на верховном посту, ни у кого уже даже не стоял: всем было абсолютно очевидно, что это должен быть Керенский и только Керенский. Любимец русской революции тут же начал одной рукою казнить, другою - миловать, одной рукою отдавать приказы об арестах, другой - распоряжения выпустить из тюрем несправедливо арестованных. Ну и, разумеется, никак нельзя не отметить, что сразу после принятия поста министра-председателя Александр Фёдорович поспешил перенести резиденцию Временного правительства в Зимний дворец и немедленно въехал туда сам (так и хочется ещё раз написать: на белом коне) на постоянное жительство. Это был триумф! Да и сам он в мемуарах скромно называет это знаменательное событие: "национальная победа".
Анекдотичность ситуации усугублялась тем, что для того чтобы развязать Керенскому руки в подборе кандидатур будущего коалиционного кабинета, подали в отставку и все остальные члены правительства. Так что в Зимний новый министр-председатель въехал в гордом одиночестве.

7. В сложной ситуации в тот момент оказался другой антигерой революции - И.Г.Церетели. С одной стороны, нужно было удержать правительство от окончательного развала. С другой стороны - максимально откреститься от лузеров-большевиков. С третьей стороны - отбить атаки представителей левого крыла ВЦИК, после арестов большевиков и межрайонцев обеспокоившихся, что следом предстоят аресты лидеров и других социалистических партий, и уже в голос причитавших об угрозе контрреволюции. С четвёртой стороны - нужно было не потерять и собственного социалистического лица. Ираклий Георгиевич блистательно обошёл все политические рифы и, продемонстрировав во время вциковских дебатов аттракцион виртуозного соглашательства буквально со всеми, провёл следующее решение: вопрос о правительстве полномочен решать только Всероссийский съезд Советов; соберём его через две недели - там-то всё и решим.

8. Большевики были распылены и рассеяны. Ленин - в бегах. Троцкий - в Петропавловке. (Именно сидя там, он и решил окончательно, что надо объединяться с большевиками.) Политическая сила, которая ещё месяц назад была готова взять власть, теперь, казалось, и не существовала вовсе.

Так завершились бурные июльские дни. А в следующем выпуске - порассуждаем о некоторых последствиях кризиса.